Кроссворд-кафе Кроссворд-кафе
Главная
Классические кроссворды
Сканворды
Тематические кроссворды
Календарь
Биографии
Статьи о людях
Афоризмы
Новости о людях
Библиотека
Отзывы о людях
Историческая мозаика
Наши проекты
Юмор
Энциклопедии и словари
Поиск
Рассылка
Сегодня родились
Реклама
Web-мастерам
Генератор паролей

Случайная статья

Интересно

Италия. Вы захотите сюда вернуться
Хорватия - страна для путешественников

Гений абсурда. Даниил Хармс и его парадоксы


Даниил Хармс Десять лет назад знающие люди говорили, что если бы Даниил Иванович Хармс (по рождению Ювачев) решил отпраздновать свое столетие, то он бы отпраздновал его, сидя на шкафу. Почему на шкафу? А не почему. Просто потому, что не в кухне на табуретке и не в комнате на диване. На гардеробе парадоксальней. Да и, пожалуй, видней, что вокруг происходит. Или происходило. Или же только еще собирается происходить.

Ему бы и в нынешнее его стодесятилетие было бы тоже видней. Однако он никакой своей даты никогда не отпразднует: умер в 1942-м в ледяной блокадной тюремной психиатрической больнице. Зато мы возьмем и отпразднуем. И довольно-таки широко и в чем-то даже театрально. За что отдельное и крупное спасибо всем тем, кто любит и чтит величайшего отечественного абсурдиста. Этого необычайно остроумного мастера слова, который однажды сказал: "Прав тот, кому Бог подарил жизнь как совершенный подарок". И рассказал, как происходило вручение этого подарка: "Теперь я расскажу, как я родился и как обнаружились во мне первые признаки гения. Я родился однажды. Произошло это вот так: мой папа женился на моей маме в 1902 году, но меня мои родители произвели на свет в конце 1905 года, потому что папа пожелал, чтобы его ребёнок родился обязательно на Новый год (по старому стилю – прим. автора). Папа рассчитал, что зачатие должно произойти 1 апреля, и только в этот день подъехал к маме с предложением зачать ребенка".

Даниил Хармс в процессе всего своего творчества всегда размывал границы между конкретикой, реальностью и игрой воображения и потому придумал, что сразу после рождения его сперва хотели запихнуть туда, откуда он только что вылез, а затем поместили в какой-то инкубатор, где он провел свои первые четыре месяца жизни, ибо, по его словам, "родился на четыре месяца раньше срока".

Таким образом, он не ошибся в предсказании своей гениальности, которую проявил уже в первых детских письмах: "Милый Папа. Я узнал, что ты болен и попрасил Маму чтобы она тебе послала коробку конфет, от кашля и другие лекарства. Ты их принимай как закашлишь. Дети здоровы. Я и Лиза были больны но типерь тоже здоровы. У меня маленький кашель. Мама тоже ничего". И это, вероятней всего, как-то созвучно с его произведениями, которые он, когда стал взрослым, писал для детей и публиковал в детских бумажных журналах: "Иван Торопышкин пошел на охоту, с ним пудель пошел, перепрыгнув забор. Иван, как бревно, провалился в болото, а пудель в реке утонул, как топор".

Он и для взрослых много чего написал. Вспомним его единственную и относительно большую повесть "Старуха", его многочисленные короткие рассказы и небольшие драматические сценки, в одной из которых оба наших классика, Пушкин и Гоголь, спотыкаются друг об друга со словами: "Об Пушкина!" и "Об Гоголя!". А в заметке "О Пушкине" Хармс пошел еще дальше: "Пушкин великий поэт. Наполеон менее велик, чем Пушкин. И Бисмарк по сравнению с Пушкиным ничто. И Александры I и II, и III просто пузыри по сравнению с Пушкиным. Да и все люди по сравнению с Пушкиным пузыри, только по сравнению с Гоголем Пушкин сам пузырь". В связи с чем вопрос о том, можно ли такой "литературоведческий анализ" опубликовать на страницах советской печати, и в богатейшем особняке А.М. Горького, где и Сталин, бывало, пару рюмок коньяка накатывал, не мог быть поставлен ни в шутку, ни всерьез. Это ведь все равно что усомниться в записи в дневнике Хармса от 16 октября 1933 года, в понедельник: "Нужно ли человеку что-либо помимо жизни и искусства? Я думаю, что нет, больше не нужно ничего, сюда входит всё настоящее".

Гениальный рассказ "Письмо" Хармса (Шармс – Шардамс – Школа клоунов – а от рождения Ювачев) оказался чуть ли не первым его взрослым прозаическим произведением, опубликованным в бумажной "Литературной газете" при советской власти и при чтении которого хохотала вся читающая интеллигенция Советского Союза. Заканчивается "Письмо" выразительным оптимизмом: "Я сразу, как увидел твое письмо, так и решил, что ты опять женился. Ну, думаю, это хорошо, что ты опять женился и написал мне об этом письмо. Напиши мне теперь, кто твоя новая жена и как это все вышло. Передай привет твоей новой жене".

Датировано произведение 23 сентября и октября 1933 года и в рукописи названия не имеет. Герои рассказа, естественно, придуманы. Они смешны, философичны, невероятно абсурдны и ни в коей мере не могут быть причислены к советским людям, которые (все и без всякого исключения) имели своей целью жениться, чтобы удобней было строить для начала социализм, а для конца коммунизм. Тем не менее крупнейшие шармсоведы полагают, что "Письмо" носит автобиографический характер. С учетом того, что вряд ли в каком-либо из произведений великого Даниила Ивановича можно обнаружить что-либо конкретно автобиографическое. Кроме, естественно, дневника и небольшой "Автобиографии". А поскольку, с другой стороны, все, что он написал, наверняка в немалой степени отражает реалии происходящего вокруг и выражает конкретику, то парадокс тем более очевиден.

Еще очевидней "парадокс наличия" прямой связи данного "Письма" и многих других произведений с жизнью писателя.

Все дело в том, что любовный роман Даниила Ивановича был прерван в 1933 году. Его бросила женщина. Она была актриса. Она был хороша собой. Она была молода. Ей хотелось богатства, славы, денег, положения в обществе, счастья, семьи, квартиры, детей. Она умела плавать в бассейне, носить красивые платья, белье, чулки и туфли, подводить брови. Она и танцевала очень хорошо. И она любила Даниила Ивановича. Очень любила. Но бросила его и уехала из тогдашнего Ленинграда в тогдашнюю Москву. А Даниил Иванович остался в Ленинграде и отреагировал на ее отъезд своим письмом к ней. Он ей осенью 1933 года написал: "…не то, чтобы вы стали частью того, что раньше было частью меня самого, если бы я не был сам той частицей, которая в свою очередь была частью… Простите, мысль довольно сложная…"

Вот так он ей и написал, этой женщине, которую звали Клавдия Васильевна Пугачева. Она же и была той, которая сказала Даниилу Ивановичу перед своим отъездом так, словно он был какой-то пошляк или мало чем примечательный обыватель: "Прощайте, я уезжаю в Москву и там, возможно, буду с кем-нибудь близка". Оно ведь так часто бывает, когда красивая молодая женщина уезжает из Ленинграда в Москву. Известны случаи и противоположные.

Опустим здесь свидетельства тех, с кем, наверное, была близка Клавдия Васильевна в Москве. Хармса эти свидетельства тоже мало занимали. Ведь теперь, оставшись один, он мог писать еще больше, чем в присутствии любимой женщины. Что он и стал делать. И очень много написал.

В некоторых его произведениях той поры и в тех, что были созданы раньше и позже, есть отголоски того, что думал Даниил Иванович о женщинах и о любви. Но не так чтобы уж совсем прямо и откровенно. Скорее, в его, "хармсоновском" смысле. И подавал он это весьма емко и забавно. Например, в рассказе "Лекция" есть такое начало:


"Пушков сказал:

- Женщина – это станок любви.

И тут же получил по морде".


А в рассказе "Помеха" есть нечто совсем другое:


"- У меня очень толстые ноги, - сказала Ирина. – А в бедрах я очень широкая.

- Покажите, - сказал Пронин.

- Нельзя, - сказала Ирина. – Я без панталон".


Дальнейшие и очень существенные разночтения Хармса с советской властью в понимании жизни, любви и всего остального не позволили ему ни творить, ни жить. Ему не простили его отчетливой гениальности. Его убили за то, что он, кроме всего смешного и забавного, имел смелость в одном из писем к Клавдии Васильевне написать: "Когда траву мы собираем в стог, она благоухает. А человек, попав в острог, и плачет, и вздыхает, и бьется головой, и бесится, и пробует на простыне повеситься".

Говорят, что, когда пришли его арестовывать, Хармс сидел на шкафу. Чего только ни придумают люди!


Владимир Вестер
Женский журнал Суперстиль • 12.01.2016

Материалы по теме:


Ссылка на эту страницу:

 ©Кроссворд-Кафе
2002-2019
Рейтинг@Mail.ru     dilet@narod.ru