Кроссворд-кафе Кроссворд-кафе
Главная
Классические кроссворды
Сканворды
Тематические кроссворды
Календарь
Биографии
Статьи о людях
Афоризмы
Новости о людях
Библиотека
Отзывы о людях
Историческая мозаика
Наши проекты
Юмор
Энциклопедии и словари
Поиск
Рассылка
Сегодня родились
Реклама
Web-мастерам
Генератор паролей

Случайная статья

Интересно

Географическое кафе
Япония - такая далекая и такая близкая

Стихотворения Елизаветы Кузьминой-Караваевой


Биография Кузьминой-Караевой
Русские поэты
Биографии поэтов
Знаменитые Елизаветы
Кто родился в Год Кролика

  • "Братья, братья, разбойники, пьяницы..."
  • "Жить в клопиной нищенской каморке..."
  • "И каждую косточку ломит..."
  • "Мне кажется, что мир еще в лесах..."
  • "Мы не выбирали нашей колыбели..."
  • "Не то, что мир во зле лежит, не так..."
  • "Нечего больше тебе притворяться..."
  • "Припасть к окну в чужую маету..."
  • "С народом моим предстану..."
  • "Средь этой мертвенной пустыни..."
  • "Там было молоко, и мед..."
  • "Там, между Тигром и Евфратом..."
  • "Трудный путь мы избирали вольно..."
  • "Убери меня с Твоей земли..."
  • "Что я делаю? - Вот без оглядки..."
  • "Чудом Ты отверз слепой мой взор..."
    
    * * *
    
    Мы не выбирали нашей колыбели,
    Над постелью снежной пьяный ветер выл.
    Очи матери такой тоской горели,
    Первый час - страданье, вздох наш криком был.
    
    Господи, когда же выбирают муку?
    Выбрала б, быть может, озеро в горах,
    А не вьюгу, голод, смертную разлуку,
    Вечный труд кровавый и кровавый страх.
    
    Только Ты дал муку, - мы ей не изменим,
    Верные на смерть терзающей мечте,
    Мы такое море нашей грудью вспеним,
    Отдадим себя жестокой красоте.
    
    Господи, Ты знаешь, - хорошо на плахе
    Головой за вечную отчизну лечь.
    Господи, я чую, как в предсмертном страхе
    Крылья шумные расправлены у плеч.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Там было молоко, и мед,
    И соки винные в точилах.
    А здесь - паденье и полет,
    Снег на полях и пламень в жилах.
    
    И мне блаженный жребий дан - 
    В изодранном бреду наряде.
    О Русь, о нищий Ханаан,
    Земли не уступлю ни пяди.
    
    Я лягу в прах и об земь лбом,
    Врасту в сухую глину.
    И щебня горсть, и пыли ком
    Слились со мной в плоть едину.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Братья, братья, разбойники, пьяницы,
    Что же будет с надеждою нашею?
    Что же с нашими душами станется
    Пред священной Господнею Чашею?
    
    Как придем мы к нему неумытые?
    Как приступим с душой вороватою?
    С раной гнойной и язвой открытою,
    Все блудницы, разбойники, мытари
    За последней и вечной расплатою?
    
    Будет час, - и воскреснут покойники,
    Те - одетые в белые саваны,
    Эти - в вечности будут разбойники,
    Встанут в рубищах окровавленных.
    
    Только сердце влечется и тянется
    Быть, где души людей не устроены.
    Братья, братья, разбойники, пьяницы,
    Вместе встретим Господнего Воина.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Убери меня с Твоей земли,
    С этой пьяной, нищей и бездарной,
    Боже силы, больше не дремли,
    Бей, и бей, и бей в набат пожарный.
    
    Господи, зачем же нас в удел
    Дьяволу оставить на расправу?
    В тысячи людских тщедушных тел
    Влить необоримую отраву?
    
    И не знаю, кто уж виноват,
    Кто невинно терпит немощь плоти, -
    Только мир Твой богозданный - ад,
    В язвах, в пьянстве, в нищете, в заботе.
    
    Шар земной грехами раскален,
    Только гной и струпья - плоть людская.
    Не запомнишь списка всех имен,
    Всех, лишенных радости и рая.
    
    От любви и горя говорю - 
    Иль пошли мне ангельские рати,
    Или двери сердца затворю
    Для отмеренной так скупо благодати.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Не то, что мир во зле лежит, не так, -
    Но он лежит в такой тоске дремучей.
    Все сумерки - а не огонь и мрак,
    Все дождичек - не грозовые тучи.
    
    За первородный грех Ты покарал
    Не ранами, не гибелью, не мукой, -
    Ты просто нам всю правду показал
    И все пронзил тоской и скукой.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Что я делаю? - Вот без оглядки
    Вихрь уносится грехов, страстей.
    Иль я вечность все играла в прятки
       С нищею душой своей?
    
    Нет, теперь все именую четко -
    Гибель значит гибель, грех так грех.
    В этой жизни, дикой и короткой,
       Падала я ниже всех.
    
    И со дна, с привычной преисподней,
    Подгребая в свой костер золу,
    Я предвечной Мудрости Господней
       Возношу мою хвалу.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Мне кажется, что мир еще в лесах,
    На камень камень, известь, доски, щебень.
    Ты строишь дом, Ты обращаешь прах
    В единый мир, где будут петь молебен.
    
    Растут медлительные купола...
    Не именуемый, нездешний, Некто,
    Ты нам открыт лишь чрез Твои дела,
    Открыт нам, как великий Архитектор.
    
    На нерадивых Ты подъемлешь бич,
    Бросаешь их из жизни в сумрак ночи.
    Возьми меня, я только Твой кирпич,
    Строй из меня, непостижимый Зодчий.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    С народом моим предстану,
    А Ты возвигнешь весы,
    Измеришь каждую рану
    И спросишь про все часы.
    
    Ничто, ничто мы не скроем, -
    Читай же в наших сердцах, -
    Мы жили, не зная покоя,
    Как ветром носимый прах.
    
    Мы много и трудно грешили,
    Мы были на самом дне,
    Мечтали средь грязи и пыли
    О самом тяжелом зерне.
    
    И вот он, колос наш спелый.
    Не горек ли хлеб из него?
    Что примешь из нашего дела
    Для Царствия Твоего?
    
    От горького хлеба жажда.
    Вот эту жажду прими,
    Чтоб в жажде помнил каждый
    О муках милой земли.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Чудом Ты отверз слепой мой взор,
    И за оболочкой смертной боли
    С моей волей встретились в упор
    Все предначертанья черной воли.
    
    И людскую немощь покарав,
    Ты открыл мне тайну злого чуда.
    Господи, всегда Ты свят и прав, -
    Я ли буду пред Тобой Иуда?
    
    Но прошу - нет, даже не прошу,
    Просто говорю Тебе, что нужно.
    Благодать не даруй по грошу,
    Не оставь пред злобой безоружной.
    
    Дай мне много - ангельскую мощь,
    Обличительную речь пророка,
    В каждом деле будь мне жезл и вождь,
    Солнце незакатное с Востока.
    
    Палицей Твоею быть хочу
    И громоподобною трубою.
    Засвети меня, Твою свечу,
    Меч, покорный и готовый к бою.
    
    И о братьях: разве их вина,
    Что они как поле битвы стали?
    Выходи навстречу, сатана,
    Меч мой кован из Господней стали.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Там, между Тигром и Евфратом,
    Сказали: юности конец.
    Брат будет смертно биться с братом,
    И сына проклянет отец.
    
    Мы больше не вернемся к рощам
    У тихих вод Твоих возлечь,
    Мы ждем дождя посевам тощим,
    В золе мы будем хлеб наш печь.
    
    Тебе мучительно быть с нами,
    Бессильный грех наш сторожить.
    Создал нас светлыми руками, -
    Мы ж в свете не умеем жить.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    "И каждую косточку ломит,
    И каждая мышца болит.
    О, Боже, в земном Твоем доме
    Даже и камень горит.
    
    Пронзила великая жалость
    Мою истомленную плоть.
    Все мы - ничтожность и малость
    Пред славой Твоею, Господь."
    
    Мне голос ответил: "Трущобы -
    Людского безумья печать -
    Великой любовью попробуй
    До славы небесной поднять".
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Трудный путь мы избирали вольно,
    А теперь уж не восстать, не крикнуть.
    Все мы тщимся тенотой игольной
    В Царствие небесное проникнуть.
    
    Не давал ли Ты бесспорных знаков?
    И не звал ли всех нас, Пастырь добрый?
    Вот в боренье мы с Тобой, как Яков,
    И сокрушены Тобою ребра...
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Нечего больше тебе притворяться,
    За непонятное прятать свой лик.
    Узнавшие тайну уже не боятся,
    Пусть ты хитер, и умен, и велик.
    
    И не обманешь слезинкой ребенка,
    Не восстановишь на Бога меня.
    Падает с глаз наваждения пленка,
    Все я увидела в четкости дня.
    
    Один на один я с тобой, с сатаною,
    По Божью веленью, как отрок Давид,
    Снимаю доспехи и грудь я открою.
    Взметнула пращою, и камень летит.
    
    В лоб. И ты рухнул. Довольно, проклятый,
    Глумился над воинством ты, Голиаф.
    Божию силу, не царские латы
    Узнал ты, навеки на землю упав.
    
    Сильный Израилев, вижу врага я
    И Твоей воли спокойно ищу.
    Вот выхожу без доспехов, нагая,
    Сжавши меж пальцев тугую пращу.
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Припасть к окну в чужую маету
    И полюбить ее, пронзиться ею.
    Иную жизнь почувствовать своею,
    Ее восторг, и боль, и суету.
    
    О, стены милые чужих жилищ,
    Раз навсегда в них принятый порядок,
    Цепь маленьких восторгов и загадок, -
    Пред вашей полнотою дух мой нищ.
    
    Прильнет он к вам, благоговейно нем,
    Срастется с вами... Вдруг Господни длани
    Меня швырнут в круги иных скитаний...
       За что? Зачем?
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Жить в клопиной нищенской каморке...
    Что-то день грядущий принесет?
    Нет, люблю я этот тихий гнет,
    О, Христос, Твой грустный мир прогорклый.
    
    . . . . . . . . . . . . . . .
    
    Не внезапно, не в иные сроки,
    А все время, с горем пополам,
    По моим по сумрачным углам
    Виден мне простор иной, широкий.
    
    Нищенство и пыль, и мелочь, мелочь,
    И забота, так что нету сил...
    Но не Ты ль мне руку укрепил?
    Отвратил губительные стрелы?
    
    Все смешалось: радость и страданье,
    Темнота, и ширь, и верх, и дно,
    И над всем звенит, звенит одно
             Ликованье.
    
    1937
                                                     Наверх
    
    
    * * *
    
    Средь этой мертвенной пустыни
    Обугленную головню
    Я поливаю и храню.
    Таков мой долг суровый ныне.
    Сжав зубы, напряженно, бодро,
    Как только опадает зной,
    Вдвоем с сотрудницей, с тоской,
    Я лью в сухую землю ведра.
    А где-то нивы побелели
    И не хватает им жнецов.
    Зовет Господь со всех концов
    Работников, чтоб сжать поспели.
    Господь мой, я трудиться буду,
    Над углем черным буду ждать,
    Но только помоги мне знать,
    Что будет чудо, верить чуду.
    Не тосковать о нивах белых,
    О звонких выгнутых серпах,
    Принять обуглившийся прах
    Как данное Тобою дело.
    
    1937
                                                     Наверх
    


    Добавить комментарий к статье




    Биография Кузьминой-Караевой
    Русские поэты
    Биографии поэтов
    Знаменитые Елизаветы
    Кто родился в Год Кролика


    Ссылка на эту страницу:

  •  ©Кроссворд-Кафе
    2002-2020
    Рейтинг@Mail.ru     dilet@narod.ru