Льву Дурову — 75, но для меня он всегда был артистом без возраста. Когда вижу его в молодых ролях, кажется, что он не так уж и молод. А в его ролях преклонного возраста как раз этот возраст и не чувствуется — мальчишка, да и только, как в «Сказке о потерянном времени».

Он никогда не играл высоких красавцев и, конечно, уже не сыграет. Маленький ростом Дуров всегда нес тему маленького человека и в этом амплуа был, пожалуй, уникален. Имея непосредственное отношение к славной династии Дуровых, он не стал ни грозным цирковым укротителем, ни бравым военным (не пошел по стопам дальней родственницы, кавалерист-девицы Надежды Дуровой). Он, побыв не слишком послушным школьником, носителем кличек Седой, Швейк и Артист, подался, конечно же, в актеры и, закончив школу-студию МХАТ, был готов вкусить все прелести и соблазны жизни в искусстве.

С театром ему сразу же повезло. И в Центральном детском театре, и в Московском театре им. Ленинского комсомола, и в Театре на Малой Бронной Дуров работал с Анатолием Эфросом, не просто знаменитым, а еще и высокопрофессиональным режиссером. Более того, долгие годы Лев Константинович был одним из любимых артистов Эфроса, был, так сказать, в обойме. В большинстве программных постановок режиссера был обязательно занят Дуров. И по сей день он может гордиться ролями Снегирева («Брат Алеша» Ф. Достоевского и В. Розова), Яго («Отелло» В. Шекспира), Жевакина («Женитьба» Н. Гоголя) и многими другими. Позднее пути разошлись, Эфрос обиделся на своих актеров, посчитал, что они его предали (сами артисты, конечно, трактуют этот печальный конфликт иначе), потом ушел в Театр на Таганке, потом внезапно умер. Но несмотря на все нюансы сложных театральных взаимоотношений, тот период не зачеркнуть, не забыть, не отменить. Без Эфроса никогда не было бы крупного артиста Дурова, режиссера Дурова, Дурова — художественного руководителя театра.

Маленький Дуров и в кино занял свое место, свою нишу. В молодости ему повезло сняться в «9 днях одного года», только общение с режиссером Михаилом Ромом, актерами А. Баталовым и И. Смоктуновским дало многое. Молодой артист попал в очень хорошую компанию, а это так важно.

Дальше кого только Дуров не играл! Одно время специализировался на эпизодических ролях милиционеров — вспомните «Я шагаю по Москве», «Большую перемену»… Органика у него была, конечно, потрясающая, казалось, этот милиционер действительно только что вышел из реального райотдела ГУГУ МВД. Позднее советский блюститель порядка получил заметное повышение — стал французским капитаном королевских мушкетеров де Тревилем в сериале «Д,Артаньян и три мушкетера». «А сколько лет вам, сударь?» — строго спрашивал Дуров — де Тревиль юного гасконца. «Восемнадцать!» — бодро отвечал Льву Константиновичу Михаил Сергеевич Боярский, которому тогда было совсем под тридцать.

Де Тревиля зрители заметили и отметили, но к тому времени Дуров был и так уже знаменит ролью провокатора Клауса в сериале «Семнадцать мгновений весны». В двенадцати сериях у артиста, по сути, только одна сцена (правда, большая), но характер маленького Клауса, научившегося играючи предавать всех и вся направо и налево, мстить тем самым за свое несовершенство да еще наживаться на этом, с блеском удался. До сих пор перед глазами стоит, как он улыбается, как говорит о рыбных консервах, как размахивает ножичком для разрезания бумаги. Клаус был настолько мило подл, объяснимо подл, улыбчиво и одновременно страшно подл, что никто из зрителей не решился осудить нашего дорогого Штирлица — полковника Максима Максимовича Исаева, хладнокровно застрелившего нехорошего человечка.

Кстати, все эти события в сериале должны были разворачиваться за границей, но на собеседовании в партийных органах Дуров решил покуролесить и на вопрос строгой комиссии: «Как выглядит флаг СССР?» — артист ответил, что этот флаг черный, с белым черепом и двумя скрещенными берцовыми костями. После такого содержательного собеседования (а там еще были другие вопросы и не менее нестандартные по суровым советским временам ответы) Дурова из страны не выпустили, и Штирлицу пришлось пришить Клауса не отходя от кассы, прямо в родном Подмосковье.

Еще раньше, до «Семнадцати мгновений весны», у Дурова была другая замечательная роль — в телевизионном сериале «Вся королевская рать». Шофер-заика губернатора Вилли Старка по кличке Рафинад неповторимо отвечал на вопрос: «Рафинад, что бы ты сделал с человеком, который обидел хозяина?». Герой Дурова колоритно тянул: «У-у-убил бы г-г-гада!» и запоминался не хуже блестящих главных героев Георгия Жженова и Михаила Козакова.

А официант («Калина красная») с убийственной фразой, обращенной к Егору Прокудину — Василию Шукшину: «Народ для разврата собран!», гробовщик в «Человеке с бульвара Капуцинов» — практически каждая большая или маленькая роль Льва Дурова становилась событием, ни одну из актерских работ он не сделал тяп-ляп, кое-как, везде сыграно на совесть.

Конечно, в связи с приближающимся Новым годом нельзя не вспомнить еще одну дуровскую роль в одном из самых снежно-новогодних фильмов — «Сироте казанской» Владимира Машкова. Дуров сыграл там одного из блудных отцов, приходящих под Новый год к своей забытой дочери под видом то ли Деда Мороза, то ли Санта-Клауса. Троица этих Клаусов завернула в забытый Богом домик как будто из «Семнадцати мгновений весны»: Олег Табаков — Шелленберг, Валентин Гафт — помощник Алена Даллеса и Лев Дуров — провокатор Клаус. Так что два Клауса мило соединились в актерской биографии Льва Константиновича, как и мгновения весны с зимней сказкой. Сейчас Лев Дуров снимается у украинского режиссера Андрея Бенкендорфа в картине «Старики-полковники». Понятно, что это будет римейк на тему старой рязановской комедии с Никулиным и Евстигнеевым, но, конечно, с приметами нового времени. Льву Дурову предстоит выступить в дуэте с Сергеем Никоненко. Думаю, два этих милых, в прошлом советских актера не испортят картину, а даже как-то облагородят ее и благополучно справятся со всеми трудностями, которые выпадут на их стариковскую долю. Так держать, господа артисты и персонально юбиляр — Лев Дуров!

СЕРГЕЙ ПАЛЬЧИКОВСКИЙ
Первая крымская N 156, 29 ДЕКАБРЯ 2006/4 ЯНВАРЯ 2007