Главная
Классические кроссворды
Сканворды
Тематические кроссворды
Календарь
Биографии
Статьи о людях
Афоризмы
Новости о людях
Отзывы о людях
Историческая мозаика
Юмор
Энциклопедии и словари
Поиск
Рассылка
Сегодня родились
Реклама
Web-мастерам

Случайная статья

Интересно
  • Четыре мира вокруг Женевы
  • Корея. Путешествие в Пэкче
  • Махатма Ганди. Голодающий Микки-Маус

  • Пророк или провокатор?
  • Мир без насилия Махатмы Ганди
  • Биография
  • Весы (по знаку зодиака)
  • Кто родился в Год Змеи
  • Биографии политических деятелей


  • ХХ век начался с убеждения в незыблемости существования империй. Уже Первая мировая война, разрушившая Австро-Венгерскую, Османскую и Российскую империи (пусть последнюю и временно), поколебала его. Лишь держава-победительница продолжала свое плавание подобно дредноуту. Это была Британская империя. Она ассоциировалась прежде всего с существованием в ней Индии - жемчужины короны. Только к концу Второй мировой стала ясна неизбежность отпадения Индии от империи и крушения последней. Возможно, что все произошедшее было неизбежностью, но неизбежным оно стало потому, что в Индии был Ганди. Махатма. Что значило - Великая душа.

    К 1945 году население Индии превышало 400 миллионов человек, из которых 250 миллионов являлись индусами, принадлежащими к различным кастам, 90 миллионов - мусульманами, 6 миллионов - сикхами, сотни тысяч - представителями самых причудливых верований, сект и мировоззрений. Но в глазах "цивилизованного" мира Индию олицетворял Махандас Карамчанд Ганди - просто Ганди.


    ГОЛОД И СТРАСТЬ


    Можно сказать, что миф о Ганди был порожден Европой, ее ориенталистскими иллюзиями. Мало кто из европейцев задумывался над тем, что в последнее десятилетие XIX века в Индии от голода умерло 19 миллионов человек. Мало кто заметил, что за годы Второй мировой войны там от голода умерло 12 миллионов человек. Голод как способ существования был обыденным. Смерть от голода - привычной. Рано или поздно голод для какого-нибудь человека в этой стране должен был стать способом борьбы, методом достижения политических целей.

    Такой человек должен был появиться. Он и появился 2 октября 1869 года в княжестве Порбандаре на индийском Западе. Род Ганди принадлежал к небольшой, по индийским меркам, купеческой касте бания. Из бания выходили промышленники и финансисты, а англичане весьма благоволили к ним, рекрутируя из их числа индийских чиновников на английскую службу и тех, кого можно было назвать национальной интеллигенцией.

    Отец Махандаса - Карамчанд был толковым и изворотливым человеком, служившим "диваном" - главным министром у раджей небольших индийских княжеств: Порбандар, Раджкота, Ванканер. Пользуясь современной терминологией, можно сказать, что он выступал в роли своего рода антикризисного управляющего. Его социальный статус обусловил постоянное нахождение между местной чванной элитой и не менее чванными британскими колониальными чиновниками. Первые три жены Карамчанда Ганди умерли молодыми, а четвертая - Путлибай родила ему дочь и трех сыновей, последним из которых и был Мохандас.

    Здесь придется затронуть один физиологический фактор, оказавший на формирование Ганди-младшего исключительный фактор. Путлибай страдала от жестоких запоров, почему и стала яростной вегетарианкой, сторонницей соблюдения разного рода постов и диет. Истово она приучала к такому поведению и младшего, любимого сына. Эти материнские заветы он пронес через всю жизнь. Неслучайно одной из его любимых книг стал фолиант под названием "Запор и наша цивилизация". Даже много лет спустя в своем ашраме (полуобщине, полусекте) он каждое утро задавал окружающим его женщинам вопрос: "Были ли у вас хорошие движения кишечника этим утром, сестры?"

    Ганди вынес убеждение, что все зло человечества проистекает от излишнего, неправильного питания, ведущего к искажениям в пищеварении, а следовательно, и в мировосприятии. Меньше ешь - меньше злобы в душе. Смерть от голода - смерть благая, святая. Голодовка - благо для организма, для общества.

    Впрочем, юный Ганди в компании сверстников пробовал мясо. Но для его покупки требовались деньги, а их Мохандас увел из родительской кассы. Однако в нем проснулась совесть, и он во всем признался отцу. Потрясением для него стало то, что растроганный признанием отец, вместо того чтобы отругать сына, прижал его к груди и со слезами на глазах поблагодарил за правду. Ганди считал, что именно в этот миг он осознал суть "ахимсы" - явления, соединяющего правду, любовь и ненасилие. Чувствуя приближение смерти, отец решил женить Мохандаса. В момент бракосочетания Мохандасу едва исполнилось тринадцать лет. "Избранницу" звали Кастурбай, и с ней Ганди прожил шестьдесят два года. Кастурбай стала единственным человеком, которого Ганди по-настоящему боялся. Как спутница жизни она была уникальна - никогда не расставалась с мужем. Уже в зрелом возрасте, по мужским понятиям - в расцвете сил, Ганди прекратил интимную жизнь с женой, что не мешало им испытывать духовную близость. На нее не оказывала влияния даже привычка Ганди ложиться в постель с несколькими обнаженными девушками - просто для тепла. Но во многих случаях именно слова Кастурбай становились последними, способными содействовать Ганди в принятии решений.

    В юности Ганди хотел стать врачом, причем врачом европейским, а не народным целителем. Но вишнуизм, который исповедовала его семья (вишнуизм - одно из ответвлений индуизма), запрещал вскрытие трупов, поэтому врачебная карьера Ганди не состоялась. Было решено учиться на адвоката. Старейшины касты бания запретили поездку для учебы, а когда семья заупрямилась - вынесли приговор: отлучить Мохандаса от касты. Так он фактически выпал из важнейшей из индийских традиций. Мать, со слезами на глазах благословившая сына на поездку в Англию, взяла с него обет: не дотрагиваться до вина, не прикасаться к женщинам, не есть мяса.

    Девятнадцатилетний индийский юноша осенью 1888 года прибыл на пароходе в Лондон. Помимо изучения права и языков, Ганди все больше посвящает времени беседам с Наороджи - фактическим основателем партии Индийский национальный конгресс, которого называли "патриархом Индии". Там же он завязывает связи с популярными в Англии в те годы вегетарианцами, мистиками, людьми, пытавшимися объединить "Свет Запада и Востока". Среди его новых знакомых и популярная теософка Анни Безант, правая рука известной русской дамы Елены Блаватской (к слову, дальней родственницы российского министра финансов С. Витте).

    Для европейских теософов молодой Ганди уже тогда стал своего рода символом той Индии, того Востока, которого в реальности никогда не существовало, но который они выдумали, будучи глубоко неудовлетворенными современной Европой. Постепенно и сам Ганди начал смотреть на Восток через призму их влияния. Ганди как личность и как политик завершал свое формирование в Европе. Европа породила Ганди не меньше, а может быть, и больше, чем родная ему Индия.

    Получив звания барристера (адвоката), Ганди возвращается в Индию, но его юридическая практика оказывается малосостоятельной, и он втягивается в политическую борьбу. Невольно в связи с этим вспоминается и другой неудачливый адвокат - В.И. Ульянов. Странная закономерность... Из неудачливых юристов почему-то получаются крупные политики.

    Ганди с семейством перебирается в Южную Африку, где позиции индийской торгово-финансовой общины были традиционно сильны. Там Ганди на средства индийских купцов создает Индийский конгресс Наталя (провинция в Южной Африке), который наращивает свое влияние. Состоятельная индийская община была лишена многих прав. Впрочем, права ее интересовали меньше всего. Ей нужны были более или менее равные условия конкуренции с белой общиной. Гандистский конгресс Наталя в их глазах и был органом политического лоббизма, который можно было использовать для реализации их задач. Но для простых индийцев, да и для самого Ганди, он стал защитником от расового и национального угнетения. Во всяком случае, с этого момента лично Ганди мог не задумываться о средствах до конца дней. И в Африке, и в Индии всегда было немало зажиточных людей, щедро финансировавших его деятельность. Один из ашрамовцев Ганди заметил, что "обеспечение бедной жизни Ганди стоит очень много денег".

    С начала англо-бурской войны Ганди как верный подданный короны идет в Британскую армию, где становится во главе санитарного отряда из трехсот индийцев и восьмисот законтрактованных наемных рабочих. На войне он получает золотую медаль за храбрость и отвагу. В 1915 году Ганди возвращается в Индию, где принимает окончательное решение посвятить себя политике. В сорок шесть лет он приступил к завоеванию своей страны.

    Это не было возвращением на Родину. Это было открытие Индии человеком, уже пронизанным пацифистской культурой Европы. Индийская политическая элита приняла его как чужака. Сытые, разодетые в шелк и унизанные драгоценностями, они претили Мохандасу. Простой народ голодал. Могучим инстинктом он понял, что в рамках сконструированного им индоевропейского плана борьбы ненасилием есть совершенно убийственное оружие - личная голодовка. Он ждал момента, чтобы пустить это оружие в ход.


    ГОЛОД И ВЛАСТЬ


    Великий русский писатель и мыслитель Варлам Шаламов заметил в своей "Четвертой Вологде", что именно Лев Толстой проповедью ненасилия вложил бомбы в руки террористов. Сам Толстой в 1908 году, заинтересовавшись индийскими делами и позицией конгрессистов, записал в дневнике: "Нехорошо. Хотят конституцию, хотят участвовать в правительстве, и только. Они добиваются права участвовать в правительстве, то есть закрепить то насилие, которое над ними совершается".

    Толстой, безусловно, повлиял на Ганди. Вернувшись, он несколько лет живет в ашраме, деньги на содержание которого дают богатые покровители. Его политическому лидерству мешало то, что во главе Конгресса стояли не менее яркие и деятельные личности: идеолог Гохале и организатор Тилак. Но их уход из жизни вывел на первые позиции именно Ганди.

    С его харизмой к этому времени никто не мог сравниться. Молодой Неру был законченно европеизированным человеком - утверждают, что до 1946 года Неру вообще считал Индию слабонаселенной страной, в которой межобщинные столкновения раздувают англичане. Неру признал первенство Ганди, говоря: "Казалось, он вышел из миллионных масс индийцев, он говорил их языком и уделял их ужасающему положению все внимание".

    Сам Ганди пешком путешествует по стране, впрочем, зачастую пользуясь слонами и лошадьми. Он видит ужасающий голод, но приходит в ужас и тогда, когда видит, как люди бьются за хлеб. Говоря о соотечественниках, он с горечью замечает: "Отчаянная борьба за хлеб лишает их всякого чувства приличия и самоуважения".

    Ганди приходит к проповеди "сатьяграхи" - сопротивлению ненасилием. И находит главного виновника - британское господство. В начале 1917 года Ганди проводит свою первую демонстративную голодовку протеста в знак солидарности с работниками текстильных фабрик Ахмадабада, требовавших производственных улучшений.

    Потом такие голодовки станут регулярными. Каждая из них будет сопровождаться широчайшим освещением в прессе, обрастать слухами, разносящимися по всей Индии и по всему миру. Ганди становится статусной фигурой. Его принимают все вице-короли Индии: от Челмсфорда в 1918 году до лорда Маунтбеттена - в 1947. А менялись вице-короли довольно часто.

    Более или менее ответственные британские политики понимали, что после победы в Первой мировой войне держать Индию в традиционно колониальном положении нельзя. Но и осознания того, что рано или поздно эту жемчужину придется вынуть из британской короны, не было. Однако британцам приходилось учитывать интересы стремительно набиравшего силу индийского капитала, разбогатевшего на военных поставках. Пользуясь влиянием в Лиге Наций, англичане добились участия в ней Индии, хотя по уставу Лиги ее полноправными членами могли быть лишь независимые государства.

    В 1919 году был принят закон об управлении Индией, согласно которому расширялся состав избирателей в центральную и провинциальные законодательные ассамблеи. Но одновременно принимается так называемый Закон Роулетта, дававший право полиции арестовывать без судебной санкции за антигосударственную деятельность, а суды по таким делам проводить без открытых дверей.

    В ответ на это Ганди призывает к массовому и мирному гражданскому неповиновению. Английские власти приступили к разгону демонстраций. Насилие полиции вызвало ответное насилие со стороны демонстрантов. Впервые Ганди признает, что совершил "ошибку, огромную, как Гималаи". Народ, по его мнению, оказался не готов к массовому ненасилию. Но он не дал себе ответа на вопрос: а наступит когда-либо момент, когда народ станет готов? Антибританская борьба захватывала его целиком.

    Кажется, Ганди сам убедил себя в том, что стоит только добиться ухода англичан - как в Индии наступит мир. Но откуда, например, возьмутся рабочие места для индийцев? А ведь отсутствие заботы о развитии рабочих мест - это один из главных пунктов обвинений Ганди в адрес колонизаторов.

    Еще с 1905 года в Индии существовало движение "свадеши" - за игнорирование английских товаров и поддержку индийских. Ганди решил придать ему новую силу. Он призвал носить исключительно одежду ручного индийского производства. Ручное прядение распространяется по всей стране. Прялка становится символом независимости и символом Конгресса. Правда, ручные товары не раскупаются, а большинство семей, члены которых сидят за прялками, голодают, и смертность в стране усиливается. Но зато усиливаются и антибританские настроения.

    Рабиндранат Тагор обличает умственный деспотизм Ганди и его соратников, хотя и в весьма осторожной форме. В ответ Ганди пылко восклицает: "Необходимо прясть! Пусть каждый прядет! Пусть Тагор прядет, как и все! Пусть сожжет свое заграничное платье! В этом задача нашего времени. Завтрашним днем мы займемся позже".

    Кризис европейского сознания продолжает привлекать к Ганди внимание европейских интеллектуалов. Им восхищаются Роллан и Шоу, Уэллс и Гессе. К нему в ашрам стремятся образованные европеянки. В Индию переезжает Анни Безант. К Ганди примыкает загадочная аристократка, причем не из обедневших, - леди Маделин Слейд. Смертельно бледная, с наголо бритой головой, босая, в грубом домотканом сари, она преданно сопровождает Ганди во всех его путешествиях.

    Но раз за разом призывы "бапу" - учителя к ненасилию порождают реки крови. Ганди пытается вразумить народ привычным способом - демонстративными голодовками. Но кровь продолжает проливаться, причем не только и не столько в антианглийских выступлениях, сколько в межобщинных распрях. Когда молодые индийцы начали проводить индивидуальный террор против английских чиновников, Ганди осуждает их, но заявляет им о своем понимании их поступков - ибо они вызваны самим фактом британского присутствия.

    Индия еще не независима. Но она находится к середине 30-х годов под фактической духовной властью Ганди. Правда, насилие возрастает, но Ганди, как и прежде, уверен, что оно порождено внешними причинами. Он не впал в пучину гордыни оттого, что являлся фактическим владыкой Индии. Но он не имел представления о том, как фантастически трудно управлять этой страной.


    ГОЛОД И СМЕРТЬ


    В конце концов, англичанам пришлось вступить в официальные переговоры с Ганди, формально представлявшим лишь самого себя. У. Черчилль, возглавлявший в середине 30-х годов "Лигу защиты Индии", возмущался: "Как это возможно? Полуголый факир смело шагал по ступеням вице-королевского дворца, чтобы вести переговоры о перемирии на равных условиях с представителем короля-императора!"

    Ганди сумел навязать себя. Прибыв в Лондон, он обнаруживает приглашения и к королю Георгу, и в Палату общин. Выступая в парламенте, Ганди просит объявить перерыв и, сопровождаемый Маделин Слейд (принявшей имя Мирабаи), отходит в сторону, распевая куплеты из священных индуистских книг. И палата общин проглатывает это как должное.

    Неудавшийся британский барристер, по сути вскормленный Европой, он прекрасно знал ее слабости и использовал их. Он был уверен, что во благо. Вряд ли он понимал, что дает пример для будущих царьков и диктаторов, которые под лозунгами независимости, используя нарождающуюся европейскую и американскую политкорректность, будут доить кошельки налогоплательщиков для пополнения своих личных счетов в банках.

    В самой Индии у Ганди критиков было больше, нежели в Европе. Многие из критиков прямо говорили о его "бестолковости". Но Ганди уже перерос самого себя. Дж. Неру в ту пору говорил: "Бестолков Ганди или нет - об этом мы можем предоставить судить нашим друзьям-либералам. Несомненно, что проводимая им политика является иногда метафизической и трудна для понимания ... если "бестолковость" дает такие практические результаты, то, быть может, ее не без успеха можно сравнить с "практической политикой", которая начинается и кончается в кабинетах и в избранных кругах".

    Индийская поэтесса Сарджини Найду, которая вместе с Мирабаи долгие годы сопровождала Ганди, называла его "Микки-Маус" за легкость на подъем и необычайно подвижные уши. Да и сам Ганди любил, когда близкие так его называли. Правда, в узком кругу. ...То ли он испытывал тайную тягу к Западу? То ли вспоминал о своем европейском образовании? Но он слишком хорошо знал и Запад, и Восток, понимая, что им не сойтись.

    Все призывы англичан к "социальному миру", перемежаемые чисто европейскими репрессалиями, все колебания своей, индийской верхушки он упорно игнорировал, обращая к низам свои слова, свои поступки. И даже, возможно, осознавая тщету своих увещеваний по поводу неуклонно нарастающего насилия низов, он оставался народным вождем. Он слишком сильно вошел в эту роль. Ни рационализм европейцев, ни рефлексия индийской элиты были не в силах противостоять этой стихии. Приближались годы сороковые. Ганди успел побывать в тюрьме, провести еще несколько голодовок по разным поводам, добиться нового (недостаточного, по его мнению) Закона об управлении Индией. По-прежнему проповедовал ненасилие.

    Когда Гитлер занял Чехословакию, он обратился к чехам с письмом, посоветовав им умереть, но не брать в руки оружия. Но в сентябре 1939 года Британская империя вступила в войну против Германии.

    Война внесла окончательный раскол в политическую элиту Британской Индии. Мусульманская лига во главе с Джинной твердо взяла курс на создание после войны независимого Пакистана. "Форвард блок", возглавляемый С.Ч. Боссом, пошел на союз с Германией и Японией для борьбы с английским империализмом. Ганди же был против любого участия индийцев в войне и против массовых антивоенных действий, призывая не к массовой, а к "индивидуальной сатьяграхе". При этом он переживает глубокий кризис: "Я должен признать банкротство свое, но не принципа ненасилия". Его очередное заключение было странным - во дворце мультимиллионера Ага-Хана, где он и встретил окончание войны. Оно не принесло мир Индии. В стране началась индийско-мусульманская резня. Счет погибших шел на сотни тысяч. Раздел британской Индии стал неизбежен.

    14 августа 1947 года новое государство - Индийский Союз было провозглашено. Духовный лидер новой страны живет во дворце одного из богатейших индусов - Бирлы, но спит там на циновке. Когда мусульманские горные племена в октябре 1947 года вторгаются в Кашмир, Ганди полностью отходит от своих святых принципов и советует премьеру Дж. Неру применить армию против этих племен.

    Ненасилие рухнуло. Но резня в стране продолжалась. Стремясь по привычке усовестить соотечественников, 12 января 1948 года Ганди объявляет последнюю в своей жизни - шестнадцатую голодовку. Кажется, успешную. Спустя шесть дней представители индусов и мусульман в присутствии Махатмы клянутся прекратить бойню и сохранить мир в Индии и Пакистане.

    30 января 1948 года Ганди, как обычно, вышел из дома на лужайку, чтобы обратиться к людям с проповедью. Из толпы раздалось три выстрела. Фанатик-индуист Натурам Годсе завершил проповедь ненасилия. Завершился путь Мохандаса Карамчанда Ганди. Три десятилетия спустя другой отец независимости Индии и Пакистана - лорд Маунтбеттен - будет взорван на собственной яхте ирландским террористом.

    Личность Ганди восхитительна. Если бы люди в быту почаще повторяли его слова: "Если никто не хочет мыть грязную посуду, то это сделаю я", - то жить было бы, безусловно, легче. Только все дело в том, что нежелающих мыть ее гораздо больше. Ганди был великим народным вождем, но этот же, по сути, народ его и убил. Гандистские иллюзии и идеалы, характерные для XX века, будут жить и в ХХI. Но господствовать они не будут никогда. Другая музыка нужна.


    Валерий ОСТРОВСКИЙ
    Аналитический еженедельник "Дело" 3/9/2001


    Добавить комментарий к статье



  • Пророк или провокатор?
  • Мир без насилия Махатмы Ганди
  • Биография
  • Весы (по знаку зодиака)
  • Кто родился в Год Змеи
  • Биографии политических деятелей



  • Ссылка на эту страницу:

     ©Кроссворд-Кафе
    2002-2016
    Рейтинг@Mail.ru     dilet@narod.ru